Фанфиковый конфликт формы и содержания

май 2026

Многие из ценителей японской анимации однозначно не раз сталкивались с форматом, когда студия выпускает один или парочку отдельных эпизодов, раскрывающих какой-то небольшой сюжет, дополняя основной сериал. Иногда такая OVA представляет собой очень осмысленное прямое продолжение истории (вспоминаем первую ову Цикад), но чаще такое дополнение используется для лёгких фансервисных историй и упущенных глав основной экранизации.

Второй сезон Хоримии в целом делает ставку на то же самое: показать зрителю забытую в основном сериале повседневность, мелкие детали и реализацию романтики. И в этом есть как свои плюсы, так и минусы.

Смена формата

Разница между типичной овой и этим вторым сезоном заключается в двух вещах:

  1. Второй сезон Хоримии длится аж целых 13 серий, представляя из себя абсолютно полноценный сезон сериала.
  2. Второй сезон Хоримии НЕ продолжает оригинальную историю совершенно ни в каком виде.

Подобное творение воспринимается достаточно своеобразно: оно слишком полноформатное, чтобы считать его простым дополнением-приколом к основному сюжету, но оно недостаточно самостоятельное, осмысленное и сюжетное, чтобы назвать его полноценным сериалом. Второй сезон берёт во внимание события, разбросанные вдоль всего таймлайна первого сезона, и раскрывает их в довольно слаженно скомпилированном, но всё же сумбурном порядке. И проблема заключается в том, что зрителю УЖЕ известен финал истории и проблемы, с которыми сталкивались герои.

Основной сериал очень здраво балансировал между отражением неприторной романтики, подростковых и любовных проблем, сложностей в коммуникации, горечи и мелких радостей. В свою очередь “кусочки”… ну, ощущаются как фанфик. Как продукт, созданный для полноценных фанатов не столько первого сезона, сколько оригинальной манги, чтобы восстановить справедливость: добавить в балансную историю упущенные “кусочки” раскрытия героев.

С одной стороны часть этих эпизодов действительно демонстрирует очень интересные и полезные истории, позволяющие лучше понять и узнать героев. Персонажи заботятся о Саваде, когда у той возникают проблемы с отсутствием друзей и небольшим буллингом от одноклассниц. Авторы позволяют ей предстать перед зрителями во всей красе и заменить свой образ “фанатки Хори” на полноценную среднеклассницу со своими проблемами, характером, поступками и новыми друзьями. Схожая ситуация и, например, с заботой героев о Янаги. Весь каст персонажей умеренно выказывает интерес друг к другу, поэтому и Хори захотела называть Янаги по имени, и это ощущается очень реалистично и приятно. Дополнительные сцены контактов Иуры и его сестры помогают лучше понять безбашенность и чилловость Иуры и не-кукольность его сестры, у которой тоже есть объект воздыхания и подобное. Сезон даёт время тем, кого незаслуженно таковым обделили раньше.

Параллельно с тем авторы дают хронометраж и главным героям. Это как бы логично, ведь они - основной движок популярности проекта, но вместе с тем это и безумно странно: мы уже знаем финал и самих персонажей. Знаем, что Хори со своими прибабахами, знаем, что у них всё будет хорошо. Возвращать зрителя на несколько циклов развития их отношений назад и снова показывать проблемы вроде ревности, истерик и прочего - банально странно, ведь это всё уже было решено и обсуждено (или затерплено хд) в первом сезоне. Да и их личные проблемы снова затрагиваются по второму кругу, поэтому зритель опять слушает, что Миямуре раньше было некомфортно на спортфестивале, а сейчас вот с друзьями нормально. А нового-то в этом ничего нет.

Интимность отношений и быта героев

Что обычный зритель ожидает от сериала, если ему скажут, что там есть интимность в отношениях? На мой взгляд в первую очередь приходит в голову что-то аля “Сакута и Май из Глупого свина лежат рядом и романтично разговаривают”, “Лоуренс и Холо из Волчицы связаны обещанием и препятствиями на пути, потому глубоко переживают всё вместе” или “Нанакура и Китахама из Псевдогарема нестандартно откровенны в чувствах вопреки театральному сеттингу”, и оттого за персонажами в теории наблюдать очень тепло и тихо.

Однако слово интимность подразумевает отнюдь не только возвышенно-эмоциональную интимность с глубоким развитием героев и отношений, но и телесно-обыденную. И если мы уже видели, что у героев был секс в первом сезоне, то на что можно потратить время во втором, раскрывая эту интимность? Я бы с уверенностью сказал, что, ну, уже ничего нового и не покажешь, но “кусочки” сумели удивить. Сценами, где Миямура… кормит Хори через поцелуй и как он облизывает крупным планом её пальцы и ногти, чтобы помыть их от мандаринов.

С одной стороны есть желание найти в этих сценах что-то здравое. И оно есть! Это показывает взросление и комфорт героев в отношениях настолько, что им даже чужое тело уже не претит и не ощущается чужим. В целом подобный этап вполне несложно счесть даже выше секса. Да и их поведение уместно: они подростки, они какое-то время вместе и им комфортно. Более того, это интересно показывает, что Миямура вырос из зажатого паренька в человека, который может невзначай проявлять лёгкую инициативу в крайне интимных действиях и чувствовать себя совершенно спокойно. А на контрасте с иными представителями романтики, где все жмутся и краснеют, Хоримия снова по-хорошему выделяется.

Вместе с тем… на мой взгляд это попросту нарушает границы социальных взаимодействий, которые следует демонстрировать в подобных сериалах. Играет тихая лоу-фай музыка, Миямура с каждой серией всё больше нарисован в сёдзё-стиле с большими ресничками и феминным лицом, крупный план, всё внимание в кадр, на действие… чтобы показать, как у Хори на пальце течёт его вязкая слюна. Будем откровенны: подобное намекает отнюдь не на “им комфортно”, а на что-то куда более неприличное. Покажи они это дело невзначай, и зритель бы вскинул бровь из интереса к непринуждённости героев, но такая детализация - рискованный путь к откровенному дискомфорту.

Таким образом забавно выходит, что быт первого сезона демонстрировал сакральную историю сближения с интимностью через “общий секрет” встреч у Хори дома без посторонних. Каждый в своём темпе развивался и адаптировался под этот быт, параллельно двигая общий сюжет. Быт “кусочков” временами демонстрирует откровенные элементы более радикального фетишизма и классической в плохом смысле бытовухи. Тайна известна всем, а потому интимность превратилась в облизывание пальца и поцелуй в переулке. И это опять же порадует скорее фаната, который помирает от жажды прочитать каждый фанфик с Хори и Идзуми, нежели любителя поразмышлять над отношениями героев.

Романтизация инвалидов

Это, конечно, было немного актуальным и в основном сезоне, но здесь реализм отношений на примере одной сцены демонстрируется ещё очевиднее. Только вот работает это на деле совсем не так, как хотелось бы авторам. Они представляют следующий сюжет: Миямура оборачивается в сторону Хори, та расстраивается, что он не ударил её (фетиш) и в конечном счёте кричит и ударяет его. В итоге они в ссоре, а впоследствии Хори в школе плачет и утверждает, что она дура, постоянно кричит и ни за что обижает его и оттого беспокоится, что он её разлюбил.

Если окидывать историю всепрощающим взглядом, то, конечно, несложно воспринимать картину мило и мягко. Герои друг друга любят и уважают, прощают и беспокоятся, растут и обретают опыт, ревнуют (а значит любят?) и оберегают. Если же… подумать с точки зрения хотя бы умеренно зрелого человека, то и картина за пеленой красивых сёдзё-блёсток и типичных визуалов Cloverworks становится довольно жестокой и трагичной.

Госпожа Хори уверенно демонстрирует признаки откровенно нездоровых мазохистских наклонностей, которые чем дальше (читайте: после первого сезона), тем сложнее оправдывать просто комедией. Она буквально устраивает полноценные и нешутливые ссоры на эту тему, недовольная мягким поведением своего парня в отношении неё. При этом ей хватает эмоционального интеллекта осознавать ошибочность своих действий, но упрямство не позволяет делать шаги для нормализации ситуаций. Поэтому даже когда она всё осознаёт, ей остаётся лишь бояться и сильнее накручивать себя по теме возможной утраты чувств парня к ней. Она мало того, что не умеет выражать здоровым образом свои фетиши, так ещё и истерит, провоцирует конфликты и затем боится потерять.

Более того, теперь сериал более подчёркнуто даёт понять, что Хори как личность (в отличие от большинства второстепенных персонажей и отчасти Идзуми) не только не развилась после открытия тайны про то, что она домохозяйка, но ещё и внешне регрессировала. Из заботливой домохозяйки, старающейся ради брата, для зрителей она стала выглядеть всё такой же социальной, но теперь и истеричной в отношениях девушкой. Её конфликт закончился ещё в первых сериях первого сезона, поэтому авторы раздувают её плохие черты, а в “кусочках” это ощущается в тысячу раз нагляднее. И эта инвалидность романтизируется.

Миямура же в свою очередь - человек, обязанный своей девушке-функции перерождением из хиккана в социально приятного парня. Вероятно, на этом фоне его добрая душа стала абсолютно всепрощающей в отношении Хори. И пусть звучит сие очень красиво, но на деле его подход превращает реалистичную (не равно здоровую) романтику в один большой троп. Раз Миямура продолжает быть добрым, то Хори может чувствовать вину за это, но не прорабатывать свои истерики и продолжать оставаться в состоянии романтического инвалида. Раз Хори вытащила его из социального дна, то Миямуре, видимо, кажется вполне к лицу по итогу терпеть многие невзгоды, не страшась выгореть от бесконечного терпильства.

Можно ли назвать такое положение вещей реалистичным? Более чем. В этом плане сезон абсолютно продолжает наследие оригинальной романтики - у героев свои прибабахи. Только вот аудитория, которую кормят логикой “герои будут любимы вопреки всем своим плохим качествам”, спокойно употребляет всю эту картину под соусом комедийной цундерности и идеальной совместимости. На самом же деле это позволяет героям не рефлексировать свои проблемы, а их “совместимости” лишь подменять настоящую созависимость на почве травм.

Стрелочки и сноски аля “с прибабахом” на фоне всего сказанного начинают читаться не как “хахах, вот дурашки”, а как “они неиронично медицински больны”. И всё бы хорошо, но тайтл откровенно и прямо романтизирует всё вышеописанное, отчего в пусть и комедийной, но реалистичной романтике мы наблюдаем не за ростом героев или красивом нахождении счастья, а за куда более реалистичной нездоровой шизой, которую авторы подают под соусом милой подростковой драмы.

Конкретно в таких, пусть и нечастых сценах, зрителя прямо кормят эскапизмом, который выстраивает неверные представления о нормальной романтике, в которой герои любят друг друга не вопреки проблемам, а вместе с ними. В ней поведение героев и подача постепенно начинают вызывать не умиление, а тональный диссонанс, в рамках которого авторы боятся по-настоящему взглянуть на своих же персонажей, превратив борьбу с одиночеством у Миямуры в романтизацию взаимодействий двух травмированных подростков. Зрителя-подростка рискуют научить не работать над собой, а ждать, пока ему попадётся другой шизик, который его примет со всеми психическими расстройствами. И это ощущается вдвойне абсурдно на фоне куда более адекватно прописанных второстепенных героев, у которых проблемы неразделённой любви и сложностей в коммуникации постепенно лечатся и решаются, а романтика (при наличии оной) строится на преодолении этих трудностей, а не на слепом принятии грехов.

Грехи юмора

На фоне разобранных мелких сцен начинают забавлять и те, где авторы сознательно делают персонажей абсурдно глупенькими (а скорее наглухо тупыми), чтобы тянуть шутки до бесконечности. И да, это снова болячка растянутого хронометража, ведь первый сезон себе такого почти не позволял.

Миямура и Хори садятся по разные стороны от Сэнгоку, ибо в другой части стола их продует от открытого окна. Посреди беседы Миямура невзначай вбрасывает “Сэнгоку такой худой, что аж тут поддувает от окна”. Скажете, дружеский подкол? Миямура со своими сёдзё-ресничками и милым личиком сидит и улыбается, как ни в чём не бывало, а Сэнгоку расстроенный и со слегка опущенной головой приглушённо извиняется. И это вскользь проходит и никак не развивается. Когда авторы дают персонажам столько времени шутить, их шутки (вроде худобы Сэнгоку) начинают повторяться и даже казаться буллингом. И это при том, что в целом сезон показывает, что Сэнгоку и Миямура, оказывается, на теме “хилых парней” сдружились очень даже неплохо.

В ситуациях же, где буллинга особого нет, бывает другое: отупение. Авторы милостиво позволили нам наблюдать четверть серии за тем, как Сэнгоку и Рэми не могут различить сахар и соль в готовке. Такой абсурдный юмор имеет место тогда, когда он длится недолго. Если его растягивать на всю полноценную сцену, то выйдет, что зритель, имея столько времени наблюдать, уже вместо “хихих” переходит в “ага, нам раскрывают… трудности в кулинарии героев? но разве возможно ТАК плохо готовить?”.

Вместе с тем нередко поведение героев абсолютно соответствует их состоянию ума и характера на момент истории (смотря когда оно там происходит), потому на лёгкие недовольства и крики Хори особого внимания не обращаешь, как и на условные забавные выкрутасы Кёске. Как на Миямуре ездят верхом, как учитель про учениц выражается, как у Янаги возникали трудности с пробуждением, как брат у сестры “парня потенциального увёл” - вполне себе нормально.

Выводы

Раскрытие новых деталей второстепенных героев и уюта общения всея свиты красиво дополняет приятную историю, но увеличенный хронометраж в сравнении с обычными OVA влечёт и ожидаемые проблемы: больше времени - больше потенциальных глупостей и ошибок.

Сезон позволяет взглянуть поглубже на многих героев вроде Янаги (пробуждения и внедрение в группу друзей), Савады (буллинг и нахождение друзей), её подруги новой (и то, что она так и не отдала шоколад, реалистично!), Кёске (огромное удовольствие от раскрытие его нештампованых школьных будней и характера). Кроме того, и более “основной” каст получает новые взаимодействия вроде того, как Юки помогает Сакуре с танцем, а Хори довольно реалистично-крикливо вступает в перепалки с младшим братом.

Но когда дело касается главных героев… случаются трудности. Им выделили ещё больше времени, и потому их своеобразные, но приятные от реализма отношения дополняются большим сгустком фетишей, истерик и терпильства тогда, когда мы УЖЕ знаем их будущие взаимодействия. У второго сезона с его своеобразной концепцией была возможность сконцентрироваться на приятных дополнениях героев, забавному школьному юмору, контактах и глубине, и сезон и правда показал немало такого, но детали об отношениях Кёко и Идзуми начали отравлять сериал вместо усиления тепла.

Всё это меняет взгляд на историю, поворачивая её из позиции своеобразной, но уютной и реальной любви в сторону… чрезмерно реальной. Той, где “ура, не аниме штампы!” превращается в “ээ… ага, постоянные глупые ссоры и обидки, ну да, вчера то же самое от девушки слышал”. И потому целевая аудитория любителей осмысленной романтики вянет, а на её место приходит ещё больше импульсивных подростков. Реализм такой степени демонстрирует деструктивный эскапизм, который сериал навязывает своим концептом всепрощения и стагнации главных героев.